Но вскоре улетела моя Лада. Не успел я с ней наговориться. Тоскливо мне стало. Еду назад по шоссе, размышляю. Зачем же ей на Севере над головой моей летать? Не проще ли мне на Большую землю перебираться? Да и бабушка совсем плоха стала, каково ей без внучки? А я... разве я здесь насмотрюсь на нее?

Только сорок минут и видел. Командир корабля заправляться горючим не стал, отложил до обратного пути.

Значит, завтра с Ладой снова увижусь!

И стал я часы высчитывать, сколько до ее возвращения осталось.

Из Игарки самолет вылетает рано утром. Лететь недолго. И я пораньше к аэродрому на служебном мотоцикле выехал. Заодно рассчитывал шоссе проинспектировать.

Выезжаю прямо на летное поле. Вижу, Куценко уже на месте, а неподалеку и бензовоз приготовлен, чтобы заправить Ладин самолет.

Стоим мы с Александром Федоровичем на густой траве и оба дивимся, до чего же здесь, в Заполярье, травы густые и сочные. И всюду словно голубые брызги рассыпаны. Это цветочки. Лето короткое, и все растущее торопится набраться сил, щедрой жизнью расцвести. Одно слово - тундра! Недаром несчетные оленьи стада на ней кормятся. Под зеленым покровом - вечная мерзлота. Летом кое-где нередко провалы образуются, как воронки от снарядов. Потому прямо по тундре на машинах ездить не очень удобно. Местные жители предпочитают по траве на нартах, запряженных оленями.

Шесть штук - веером.

"Ну, друже Зосима Петрович, сегодня твоей бортпроводнице проверка наикращая выходит".

"А что такое?" -спрашиваю. "Качка там, болтанка будьте ласковы! - И он указал на низкие облака. - Ям в воздухе поболе будет, чем в тундре".

Но "воздушное бездорожье" Ладин самолет благополучно преодолел и из облаков вынырнул. На посадку идет.

Почему-то вспомнил я, что не пожелал Ладе, когда улетала, "счастливых посадок". И сразу вижу, глазам не верю: у самолета только одно колесо под крыльями выдвинулось. Правое шасси не сработало.