Увидев меня на аэродроме, он обрадовался: "Куда летишь?" - спрашивает.

А я никуда не лечу. Я дочь встречаю с рейсовым самолетом Красноярск Игарка.

"Добре, добре, - пробасил он, усы поглаживая. - Зайдет к нам на посадку Ил-14. Двигай на поле. Провожу. А потом отметим прибытие. По старинке. Как положено". - И смотрит на меня выразительно одним глазом.

Пришлось ему объяснить, что я теперь всегда за рулем - это раз. А во-вторых: дочь "пролетом", так сказать, мимо меня, а не ко мне. И все же не мог я перед старым другом не похвастаться любящей дочкой. Ради меня в бортпроводницы пошла, чтобы с отцом видеться.

"Значит, теперь частенько встречаться будем", - заключил Александр Федорович и повел меня на летное поле.

Аэродром у него уже по всей форме сделан с бетонированными дорожками, не то что в фронтовых условиях.

Вижу, снижается Ил-14. Аккуратно так. Коснулся колесами посадочной полосы, приземлился на все три точки. Классно!

Сначала пассажиры выходили, с чемоданами, с рюкзаками. Предпочитали сразу багаж брать, а не в аэропорту дожидаться. А потом появилась в дверном проеме и моя Лада. Ладная такая, стройная, в облегающей голубой форме, ну прямо наша регулировщица на улицах Берлина! Когда-то мы с Олесем, то бишь с Александром Федоровичем, на таких заглядывались. А теперь я собственной дочерью любовался. Пилотка на ней чуть набекрень надета, волосы светлые пушком, глаза синие, и улыбка. Ничто так не красит женщину, как улыбка!

Улыбка Ладу мою красавицей делала. Сойти ей на землю я не дал, сам своими руками с последних ступенек снял и крепко сжал в объятиях.

Александр Федорович по плечу меня похлопал: "Эй, Зосима Петрович! Придушишь бортпроводницу нашу, медведище!" Я их и познакомил. Медведище-то не я, а он, конечно, был.